25.44 €
25.44 €
Доставим:
6 июля
Под заказ
Каменные клёны
Авторскую серию Лены Элтанг продолжает новое издание романа Каменные клены.
У героини Саши Сонли есть небольшая гостиница в Уэльсе, а еще — русские корни по материнской линии. Саша собирает травы, изучает фольклор и магию, а еще ведет дневник, в котором разговаривает с умершей матерью. Жители деревни почему-то считают ее убийцей собственной сестры.
...когда любишь кого-то, то знаешь о нем странное, и чувствуешь дикое, и видишь весь его дремотный ил, и зеленую донную мглу, и слепнущую в нем небесную силу. Но ты не боишься, все странное представляется тебе объяснимым, а дикое — почти что ручным, и если тебя спрашивают: как ты это терпишь, или просто — каково это? ты даже не сразу понимаешь, о чем речь.
Как и другие романы Элтанг, Каменные клены притворяются детективом, но на самом деле представляют собой сплав философской и психологической прозы.
Я всегда завидовала ее умелому равнодушию: соседки восхищались ее цветниками и шептались за спиной о болезни, но она даже не помнила их имен, она была похожа на лезвие, закаленное до абсолютного холода, непроницаемое и блестящее. Нетерпение и мучительная скука кипели в ней, будто кислота в реторте, но об этом знали только мы с ней...
У героини Саши Сонли есть небольшая гостиница в Уэльсе, а еще — русские корни по материнской линии. Саша собирает травы, изучает фольклор и магию, а еще ведет дневник, в котором разговаривает с умершей матерью. Жители деревни почему-то считают ее убийцей собственной сестры.
...когда любишь кого-то, то знаешь о нем странное, и чувствуешь дикое, и видишь весь его дремотный ил, и зеленую донную мглу, и слепнущую в нем небесную силу. Но ты не боишься, все странное представляется тебе объяснимым, а дикое — почти что ручным, и если тебя спрашивают: как ты это терпишь, или просто — каково это? ты даже не сразу понимаешь, о чем речь.
Как и другие романы Элтанг, Каменные клены притворяются детективом, но на самом деле представляют собой сплав философской и психологической прозы.
Я всегда завидовала ее умелому равнодушию: соседки восхищались ее цветниками и шептались за спиной о болезни, но она даже не помнила их имен, она была похожа на лезвие, закаленное до абсолютного холода, непроницаемое и блестящее. Нетерпение и мучительная скука кипели в ней, будто кислота в реторте, но об этом знали только мы с ней...